Афины

Куда ни глянь - везде руины...
Добро пожаловать в Афины!

Жили-были древние греки. Пировали и философствовали, прелюбодействовали и изучали мир.
Они нам нравились. Было среди них немало выдающихся умов и неутомимых исследователей. Некоторым удавалось нас удивить.
Страсть к завоеваниям их сгубила, но мы постарались сохранить о них память. В Афинах, конечно - греки тут славно потрудились.
Каждый олимпиец выбрал открытку себе по душе. 


Зевс поскромничал - но очень уж ему нравился его храм. А кому бы не понравилось собственное Чудо света? Да еще и с золотой копией себя любимого.
Высокие стройные колонны, всего 15 из 104х - все, что осталось сейчас от былой роскоши. Некогда Зевсу за ним следить, громы-молнии разбрасывать надо. Да и раньше времени не находилось - недаром строился Олимпейон на протяжении шести веков, завершен был в римскую эпоху выскочкой Адрианом, а простоял лишь три следующих столетия. 

Однако я несправедлив к Адриану. Он искренне любил Афины и немало вложил в их процветание.
Знаком нашего расположения к императору стала Триумфальная арка подле храма Зевса. У нее две стороны. На одной сказано, что «это Афины, древний город Тесея», а на другой - «это город не Тесея, а Адриана». Как будто это имеет значение.

Афина стесняться не стала. Мой, сказала, город. Зря я им оливковое дерево подарила, что ли? Забираю весь Акрополь, говорит, а не то разнесу тут все к Аиду. Вместе с намозолившим глаза Парфеноном, изящным Эрехтейоном с красавицами-кариатидами, миниатюрным храмом Ники Аптерос и прочими прелестями. Все мое! - сказала Минерва. И сердито хлопнула головой Зевса.
Ее выбор поддерживают миллионы туристов. Эллины будто в воду глядели, называя главный вход Блестящим Лицом Акрополя. Ступени Пропилей стерты до глянца, вне потока двигаться невозможно, зато вид сверху открывается роскошный. Все, как любит Паллада - мудрость древних строителей и войны современных туристов за роскошную панораму.
По склонам горы разбросаны прочие постройки - амфитеатры да театры, от коих мало что осталось. 
Дионис свое имущество прокутил. Правда, дуракам обычно везет - вот и его разрушенный театр восстанавливают добрые неуемные люди. Сизифов труд! Опять все пропьет гуляка.

Гефест оказался самым предусмотрительным. В свой храм он пустил христиан, которые, конечно, заменили все греческое убранство на свои аксессуары, но зато сохранили в целости экстерьер. И теперь мраморное святилище нашего хромоногого друга-кузнеца украшает Афины, утопая в густой зелени садов и подпирая могучими колоннами небо.

Агору мы так и не поделили. Сердце общественной жизни Афин никто не хотел брать на себя - нас всегда коробило от самонадеянного "правосудия", бесконечной демагогии и надуманной серьезности мимолетных событий. Лежит теперь Агора в руинах, и только самые отчаянные ценители видят в ее разрозненных камнях какой-то смысл.
Лишь Башня Ветров нашла себе благодетелей. Негоже было пропадать такому сокровищу: древняя метеостанция определяла направление ветра и сообщала грекам время по солнцу и по гидравлическим часам. Облюбовали ее братья - 8 ветров, изображенных на гранях Клепсидры. Заботились они о Часах Кирриста весьма своеобразно - тут в разное время византийцы звонили в колокола, турки возносили молитвы Аллаху, а христиане устроили баптистерий. Что ж, это позволило Аэридесу выстоять.

Панафинейский стадион тоже достался Афине. Когда-то на нем устраивались Панафинейские игры, посвященные ей. Каждые 4 года мы на 9 дней устраивали себе каникулы - очень уж забавными были все эти флейтисты, хористы, поэты и спортсмены. Паллада же всякий раз не могла дождаться завершительной части праздника. И потом, будто в Рождество под елку, бежала к жертвеннику за новыми дарами. 
Сейчас Каллимармарон из белого мрамора - наша общая гордость. Именно здесь возродились в 1896 году Олимпийские игры, а ведь это наш маленький вклад во все человечество.

Мне нравятся нынешние Афины. Не такие величественные, даже простоватые, неопрятные, слегка вороватые, но неизменно радушные и восхитительно атмосферные. 

Беленая Анафиотика - будто островная деревня. По большому счету так и есть, ведь строили ее жители Киклад по образу и подобию родных пенат. Бродишь по гладким белоснежным ступеням вверх-вниз, заглядываешь в чужие окна и дворы, пугаешь нежащихся на солнце кошек. Вдыхаешь цитрусовый аромат да наслаждаешься оглушительной тишиной. Славный уголок!

А рядом Старая Плака с ее узкими извилистыми улочками. Здесь пахнет свежесваренным кофе и жареным сулугуни, в тени деревьев можно скрыться от нещадного зноя, а в гостеприимных лавках обрести вино и оливковое масло. В Плаке праздно, уютно и радостно. Это самый центр города, обнимающий Парфенон и привечающий толпы туристов. Особенно в почете тут белые девушки всех возрастов - горячие южане их с радостью напоят, накормят и назначат свидание, покатают на мотоцикле по ночному городу или составят компанию в любом другом мероприятии. А девушки ходят потом по закоулкам, перебегая с одной стороны на другую, потому что вон там ее снова станут зазывать, а вон тому она обещала прийти еще вчера, а когда звонил вот этот, она трубку не взяла... За людьми наблюдать можно бесконечно. Может, потому они и придумали телевидение?..

А ночью все собираются на горе, чтобы восхищаться сияющей обителью богов, угощаться винами и закусками, обниматься, целоваться и любить друг друга. Истертый за тысячелетия Ареопаг - эта мраморная "Скала Марса" с панорамным видом на Акрополь - еще помнит суды, устраиваемые старейшинами Афин, но больше никого не осуждает. 

Мне нравится сумасшедшая площадь Монастираки с мечетью. Не верится, что отсюда начинается путь к значимой археологической зоне - столь разителен контраст между этой базарной голубятней, тонущей в собственном гуле торговцев, ресторанных зазывал, гидов и автомобилей, и тихим садом древних камней, выжженой травы, цикад и черепах. Даже библиотека неуемного Адриана смотрится на Монастираки скорее декорацией, нежели порталом в прошлое. Все эти излюбленные древними колонны, пилястры, аркады и прочие витиеватости. Библиотека была хороша - оазис тишины и отдохновения внутри "огромного четырехугольника", куда приходили искать ответы и себя самих лучшие из лучших. Да, римляне подавали надежды, потому мы и пустили их сюда. А они просто всему дали латинские имена (даже нам!), помахали копьями для виду, после чего погрязли в разврате и самолюбовании.

Я обожаю здание Парламента на площади Синтагма с этим смешным спектаклем, который они там устраивают. Смена караула называется. Каждый божий день в полдень любопытные собираются поглазеть на вышколенных и вылизанных, суровых и нелепых гвардейцев в плессированных юбочках и с огромными пумпонами на тапочках. У эвзонов очень сложная работа - полчаса длятся их групповые вышагивания, выкаблучивания и громыхания копьями по мраморным полам. И все это время они вынуждены сохранять серьезное лицо. Немыслимо - мы всем Олимпом уже сотню лет ржем над каждой сменой караула, а они держатся. 
Не сдаются даже тогда, когда улыбчивые девицы выстраивают длинные очереди, чтоб прижаться к бравым молодцам для удачного кадра. Похвальная сила духа!

Я люблю порт Афин - Пиреи, шумный грязный портал в миллион других измерений. Отсюда стартуют суда к островам, где жива белоснежная Греция с ленивыми кошками всех мастей. Где прозрачные волны набегают на гладкие камни, старые сосны даруют спасительную тень, на узких улочках сохнет выцветшее белье, а по закоулкам разносится пряный запах тушеной баранины. Это маленький греческий рай, где всегда можно найти отдохновение от афинской суеты.

А на закате я частенько услаждаю свой взор на мысе Сунион. Не надоедает. Золотые воды Эгейского моря завораживают и слепят своим сиянием, и я снова и снова провожаю блистательного Гелиоса за горизонт... 

Здесь, на краю света, возвышаются руины храма Посейдона. Отсюда же бросился в его царство один из первых правителей Афин - обезумевший от горя Эгей, раньше времени распрощавшийся с сыном. А ведь Тесей победил Минотавра, лишь черные паруса на белые сменить позабыл. Люди вечно слишком торопятся. 

Да и Боги порой спешат.
Я рад, что не удалась моя старая затея с пожаром. Хоть олимпийцы и сидят у меня теперь в печенках, а все же славно, что они остановили этот фарс.
И вечность я себе обеспечил не как поджигатель, а как щедрый даритель огня. 
Но самое главное - уцелели Афины. Без них в мире было бы пусто.


Комментарии