Австрия. Рождество и Новый год.


Наверно, испытания помогают острее чувствовать, яснее видеть, глубже понимать.

И вот сначала все хорошо и спокойно, красиво и немного празднично, как рождественская Вена. Ты измеряешь неспешными шагами ее ухоженные кварталы, открывая новые глянцевые переулки и все прочее, что она готова тебе показать. Запрокидываешь голову, разглядывая в деталях причудливый дом Хундертвассера. Наслаждаешься венскими вафлями с мороженым и кофе. Праздно шатаешься по ярмаркам, щупая бестолковые сувениры и пропитываясь ароматом претцелей. Созерцаешь. Постигаешь дзен. Ну, почти.

Ты поднимаешься по 343м скользким ступеням на вершину башни собора Святого Стефана, чтобы восхититься аккуратной черепицей крыш и тонкими шпилями церквей. Силишься угадать в далеких силуэтах уже знакомые места. Делаешь сотню одинаковых кадров.

Но тебе не узнать, что происходит в домах и подворотнях. Вена такая, какой хочет казаться, и тебе это нравится. Так безопаснее. 
Сияющее колесо обозрения у кружевной ратуши поднимает тебя над землей – но и отсюда тебе видны лишь отблески праздничных огней и веселый хаос площади.
Только в безлюдном декабрьском Пратере да на отдаленной набережной Дуная ты на несколько мгновений узнаешь Вену с другой стороны – тихой, даже дикой, молчаливой, уютной. Эту Вену ты не захочешь отпускать. Но ее ветра нашепчут тебе любовь, а вольные птицы накричат перемен. И ты уйдешь сама.

Перемены не заставят себя ждать. Стремительно и безжалостно захватят они тебя в плен обстоятельств, эмоциональных взрывов и крушения планов. Чтобы одарить чем-то большим.

В канун Рождества звезды засияют днем – после неудачного падения с тюбинга на вершине безмятежного Штухлека. Ты станешь мечтать о тишине.

Но Земмеринг-ам-Шпиталь, глухая деревня, протянутая заснеженной улочкой вдоль дороги, грянет под окнами праздничным концертом. Соберутся все окрестные поселения – человек 50. Ты в сапогах на босу ногу помчишься в эпицентр сельского веселья, возьмешь горячий сладкий чай из обветренных рук местного священника и будешь с замиранием сердца слушать нестройный пожилой оркестр под скромной земмерингской елкой. 
А после на неосвещенной детской площадке, вконец обледенев от ожидания, поднимешь голову к небу и увидишь мириады настоящих звезд. 

Если смотреть на них долго-долго, можно дождаться, когда над черно-белым Гальштатом станет кружиться пушистый снег, завьюживая стальную гладь озера, потемневшие от столетий деревянные дома, жилистые скалы и толпы шумных прохожих. 
Постепенно эта метель выместит все остальное пространство, и ты обнаружишь себя в вечернем зимнем лесу. Сказочно волшебном, безумно красивом, немного угрюмым и совершенно непредсказуемом. Пугающем и непроходимом.
Он исчезнет так же внезапно, как появился, просто расступится и оставит тебя в окружении белоснежных склонов Санкт-Мартина, сугробов в человечий рост и альпийских домов, мерцающих Рождеством под мягкой декабрьской периной. Ты упадешь в этот девственный покров, как ребенок, и будешь кричать от восторга нечто невразумительное. А наутро тебя ослепит бескомпромиссное солнце. Оно разольется всюду, заиграет искрами на снегу, засияет огнями в сосульках, запляшет цветными пятнами в глазах. И ты наконец вспомнишь, что скоро праздник. Скоро Новый год. 

Гуляя по набережной Цель-ам-Зе, такой прекрасно скучной и невероятно обыденной (даром что на горизонте Альпы), ты наконец сможешь выдохнуть. 
Перед мысленным взором завертится калейдоскоп впечатлений. В нем перемешаются помпезные кварталы Граца и фуникулер до вершины, откуда город кажется совсем иным, теплым и уютным. 

Детская карусель сделает оборот, и заблестят омытые ливнем древние улочки Фризаха. В густом синем тумане проступят зыбкие очертания бурых холмов, разрушенных замков, строгих церквей и деревенских домов. Ты успеешь запечатлеть хрупкий мираж прежде, чем он снова растает в отсыревшем воздухе. 

Заблеют овцы, и картинка сменится рассветным Брукк-ан-дер-Муром. Весь в узорах инея, молчаливо приветливый, он заведет на ветренный берег Мура и осыпет влажными от росы зимними яблоками. А дальше простой закольцованный маршрут – старинные бани, застывшая в Средневековье главная площадь, руины замка на холме Шлоссберг, собор Рупрехткирхе 15 века. Целых полчаса непрерывной эстетики.
На пятом круге ты очнешься, чтобы отправиться навстречу новым приключениям. 

Долго искать не придется. Ведь что может быть веселее, чем детский праздник в самом сердце древнего Инсбрука? Умудренный опытом город качает седой от снега головой и снисходительно посмеивается над резвящейся ребятней. 30 декабря он дарит им множество игр, общение с ряжеными, танцы и бесплатные сосиски с пуншем. Чуть хмельной от глинтвейна, с шальным блеском в глазах-окнах, Инсбрук достает из сундуков потрепанных героев старых сказок, и они встречают тебя на каждой улице. 
К сумеркам он готовит еще пару сюрпризов. Один из них – цветастое лазерное шоу, окрашивающее компактную набережную самыми смелыми мечтами сюрреалистов.

Второе – тирольский вечер, яркий и заливистый. Вечер, где исполняется давняя маленькая мечта – услышать живой йодль. Бонусом прилагаются перезвон колокольчиков, нежная песнь музыкальной пилы, хрустальный голос цимбал и прочие чудеса. Абсолютный хит – старинный танец Шуплаттлер в исполнении бравых молодцев в кожаных шортах, яростно отшлепывающих себя и друг друга по бедрам. Говорят, так очаровывают дам тетерева в брачный период.
Расплескивающую по ночному Инсбруку детское счастье, тебя подберет и увезет до вокзала сербский таксист – что у себя на родине, что в чужой Австрии сербы зовут русских братьями, и к черту истории о всеобщей ненависти.

Самым сладким сном ты заснешь в Раттенберге, а в нем тем временем свершится волшебство. Утром ты подойдешь к окну и медленно, со вкусом сойдешь с ума. Ты вспомнишь, что было вчера – расплавленный металл реки уносил в небытие тревоги, а за этим бесконечным потоком невозмутимым исполином высилась скала. А теперь там ничего нет. Пустота. Непостижимая, невесомая, манящая.
Конечно, ты помчишься на ее зов. 

Твоя решимость будет вознаграждена - недорогое захолустье в 50 км от Инсбрука окажется изысканным раритетом и по совместительству самым маленьким городом Австрии. Всего одна улица да пара переулков за портьерой тумана. На стенах домов зажжены факелы, каждое здание имеет свой цвет, запах и утонченный вкус, золоченые вывески играют редкими лучами бледного солнца, а запах претцелей и штруделей пьянит сильней глювайна. На холме над городом сквозь туманную органзу проступают очертания крепости. И такое завершение года тебе однозначно по нраву.

Рубеж совсем скоро. До него несколько часов нервного ожидания и столько же сладкого предвкушения. 
Гондола подхватывает тебя и уносит куда-то вверх, в черную бездну неба. Очнешься ты уже на пуховом одеяле снега, местами иссеченном лыжами да сноубордами. Снегоход для слабаков, и вот ты с четырехлетним героем пешком покоряешь крутой склон, чтобы получить в награду Самый-Невероятный-Новый-Год.
Ночные горы ошеломительно прекрасны – их подножия скрывают молочные озера тумана, а над вершинами рассыпались яркие звезды. Или это кристаллы Сваровски?
Тебе немного странно, что на Сальвенальме не собралась вся окрестная Австрия, но еще удивительнее самой находиться здесь, посреди гор и снега, зажигательной музыки и веселых людей, в ожидании нескольких залпов пиротехнических орудий. 
Сверкающие птицы взметнутся к луне и растают, оставив после себя раскатистое эхо. Невозмутимые скалы будто не заметят ни грохота, ни радостного смеха – что им лишний год да наши заботы? Оглушенная ощущением незначительности происходящего, ты почти скатишься со снежной вершины, на автопилоте погрузишься в гондолу и уплывешь вниз – в таинственную мглу 2018го.
Откроешь миниатюрную бутылку шампанского, подаренную хозяйкой, и загадаешь всего для всех. Ровно столько, сколько надо.

Утро нового года обнаружит тебя все еще потерянной.
Алкая простора и свежего воздуха, ты помчишься в Кицбюэль, запрыгнешь в кабинку подъемника и постепенно вновь обретешь себя. Альпийская благодать наполнит твои легкие; тяжелые перестанут быть таковыми. Совершенство не описать словами, ты и стараться не будешь.
  
Прогулка по нарядному Кицбюэлю окончательно вернет тебя к жизни - тут все такое красочно-празднично-лубочное, что поневоле заражаешься общим настроением беспечности. Однако обилие шуб стоимостью в дом, автомобилей по цене самолета и их чопорных владельцев быстро отрезвляет. Ты здесь чужая – и слава богам. 
Ауфидерзейн.

Внезапно все будто в тумане. 
Густые сливки обволакивают пространство, такие мягкие и уютные, но обманчивые и беспощадные. Неверный шаг – пропасть. Спешка – провал. Страх зловеще посмеивается из-за каждого поворота, грозя растворить тебя в белилах вечности. А небеса неумолимо темнеют. Каждая минута задержки – риск. Остается пробираться наощупь, исподволь восхищаясь скальными драконами в молочных ваннах и утонувшими в дымке ледяными озерами. Доверять судьбе и немного интуиции. Идти, зная, что где-то впереди горят огни и не заперты двери. Что где-то ждут.

Надежды не тщетны – ты вынырнешь в крошечном Халлайне, чтобы вскарабкаться на дымчатую вершину Дюрнберга и снова нырнуть на глубину. Здесь соляные шахты, тысячелетия назад основанные кельтами. Время никого не щадило, с ним приходило забвение, но в 17 веке жажда власти и богатств сподвигла местного архиепископа на воскрешение кельтских начинаний. И ты, словно гном, шаг за шагом исследуешь жизнь измученных гнетом и работой шахтеров, соляные тоннели и озера, места прорывов и обвалов. Ты пройдешь до конца путь чужих лишений, сама не лишаясь ничего, и постараешься хотя бы научиться ценить то, что у тебя есть.

Переживания увиденного и осмысленного не улягутся скоро. Ты чудом доберешься до ночлега, к собственному удивлению заснешь, а наутро отправишься усмирять расшатанную психику к воде. Говорят, она успокаивает. 
Однако затерянный в горах Гмунден – завидный эмпат. Ты завороженно будешь наблюдать, как озверевшие чайки мечутся над взрывами волн, как озеро поглощает тропинки, скамейки и стволы деревьев, как ветер яростно ломает ветви и треплет пучки озимой травы. И даже сизые скалы на противоположном берегу будто оживут, напитавшись энергией шторма.
Апофеоз наступит скоро. Он прорвется потоками ливня из взбудораженных небес и превратит пространство в набросок импрессиониста. А ты, насквозь промокшая и бесконечно счастливая, снова вспомнишь о покинутой Вене. Кажется, пора.

Дорога растает в проливном дожде. Потоком смоет все твои планы, и ты постигнешь новый старый урок – ни к чему не привязываться. 

Это работает. Лаконичный замок Ротшильд 12 века, сумбур старинных домиков над крутыми берегами реки, скупые слезы дождя, безумно дорогая тирольская юбка и последние 5 евро на скромный обед – твой день изумителен. Ты наконец-то остановишь бег. А подчеркнуто строгий Вайдхофен-на-Ибсе тактично помолчит.  

Все однажды подходит к концу. Улыбчивый Мельк раскрасит солнцем грандиозное аббатство на холме и напишет его отражение в мутных притоках Дуная. Январские лучи зальют светом кривые улочки и сутулые здания города, начертят ступени к Богу, и ты пойдешь по ним. Это заключительный аккорд, он просто обязан быть мажорным. 

Сумерки опустятся внезапно. Вечерняя Вена спросит насмешливо: Ну, что, нагулялась?
Нет, – устало ухмыльнешься в ответ.

Мрачный парк Зигмунда Фрейда, светящаяся паутина церкви Обета, холодный гранит стола во славу Евросоюза и богатое послевкусие от самобытно-своенравной Австрии – с таким багажом ты проследуешь в аэропорт. 
На прощанье прихватишь толику храбрости и капельку мудрости, добытые в пути. 

И, пожалуй, это лучшие сувениры!





Еще заметки о Европе:

Комментарии